Немецкий философ Вальтер Шубарт о русских
Feb. 7th, 2016 07:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
snowman_fedyavia ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
matveychev_oleg
Немецкий профессор Вальтер Шубарт утверждал: «Западноевропейский человек рассматривает жизнь, как рабыню, которой он наступил ногой на шею… Он не смотрит с преданностью на небо, а, полный властолюбия, злыми враждебными глазами глядит вниз, на землю. Русский человек одержим не волей к власти, а чувством примирения и любви. Он исполнен не гневом и ненавистью, а глубочайшим доверием к сущности мира. Он видит в человеке не врага, а брата».
Англичанин хочет видеть мир — как фабрику, француз — как салон, немец — как казарму, русский, — как церковь. Англичанин хочет добычи, француз – славы, немец – власти, русский – жертвы.
Англичанин хочет наживаться от ближнего, француз – импонировать ближнему, немец – командовать ближним, а русский ничего от него не хочет. Он не желает превращать ближнего в свое средство. Это братство русского сердца и русской идеи. И это есть Евангелие будущего. Русский всечеловек есть носитель нового солидаризма. Прометеевский человек уже обречен смерти. Наступает эпоха Иоанновского человека – человека любви и свободы. Таково будущее русского народа.
Запад движим неверием, страхом и себялюбием; русская душа движима верою, покоем и братством. Именно поэтому будущее принадлежит России…
У европейца — человек человеку волк, всяк за себя, всяк сам себе бог; поэтому все против всех и все против Бога; и героичность его есть очень часто эксцесс себялюбия и гордости — личной или национальной. Это корыстный и хищный героизм. Европеец доволен, когда ему завидуют, и терпеть не может, чтобы его жалели, — это унижение. Поэтому он скрытен, притворяется, чопорен, чванлив и театрально надут — и когда русский это видит, то у него щемит на сердце.
Русский подходит к своему ближнему непосредственно и тепло. Он сорадуется и сострадает. Он всегда склонен к расположению и доверию. Быстро сближается. Он естествен, и в этом его шарм. Он прост, интимен, склонен к откровенности, стремится быть полезным.
Новый человек Европы не заметил, как он прошел через иудаизацию христианства и утратил и Бога и Христа. В России иное понимание Евангелия.
Русские были христианами до своего обращения в христианство. Поэтому христианство распространилось в России не мечом, как у Карла Великого, а само, легко и быстро — избранием.
Русское сердце было открыто не Ветхому, а именно Новому Завету. Так оно и осталось; в русской душе есть данные, делающие русского человека самым верным сыном Христа.
Вот откуда русская национальная идея: спасение человечества придет из России. Это самая глубокая и самая широкая национальная идея из всех, имеющихся у других народов.
Основная социальная идея русского народа такова: общество как церковь, как духовная общность, как свободное многообразие в любовном единстве, как мистическое Тело Христа…
И ещё замечательно, что русское безбожие — иное, чем на Западе: оно не холодное сомнение, не безразличие, а огненный вызов Богу, трепещущее кощунство, восстание, жалоба на Бога, может быть, тоска по утерянном Боге. Самое безбожие носит у русских характер религиозного неистовства.
И самое понимание Евангелия в России иное, чем на Западе: западное христианство болеет властолюбием — оно насильственно обращает в христианство, это воинственное, милитаризованное учение о Боге, дающем победу; это искажение Евангелия Ветхим Заветом и естественный переход от Ветхого Завета к безбожию…
Можно сказать, что европеец — человек дела, а русский — человек души и сердца. И Европа есть страна деловитости, а Россия есть родина души.
Душевный человек вчувствуется в ближнего и воспринимает его интуитивно и чутко; ему не важно происхождение, образование, партийность, профессия, титул и орден.
И замечательно, когда неевропеец впервые приезжает в Россию, он бывает приятно изумлен и обрадован; а когда русский впервые приезжает в Европу — то он чувствует себя отрезвленным и разочарованным.
Кто узнает русского лично — тот полюбит его. Пока европейца знаешь по его заслугам — до тех пор он тебе импонирует.
Русский человек, может быть, и плохой делец, но братский человек. Он мастер давать и помогать — и дает с тактом и нежностью. Он гостеприимнее всех народов Земли. Он чувствует глубоко, умиляется и плачет. Русские люди и называют друг друга не по титулам и званиям — а просто по имени и отчеству.
Просты и скромны — русские ученые. Сердечны и отзывчивы русские писатели. У русского человека — человек человеку не волк, а Бог (Преп. Серафим говорил — «человек человеку радость»).
Русский человек — не одержим западным честолюбием и властолюбием: в глубине души он хочет угодить Богу, устоять пред Его лицом, а не пред человеками.
Эта русская братскость есть выражение веры и Царства Божия. Русский человек уверен — что любящий Бога будет любить и людей; и обратно. А любить — значит, уважать.
Русский человек — настолько укоренен в вечности, что способен наслаждаться настоящим мгновением. Для европейца характерно страхование жизни в страховых обществах; для русского — пренебрежение к скопидомству. Верным инстинктом русский чует, что капиталист — раб своего капитала и что жадность есть страх и безбожие. Отсюда же у русского — не историческое, а религиозно-метафизическое созерцание истории. В истории он стремится не ухватить все и все запомнить — а постигнуть религиозный смысл событий.
Русский человек творит свою историю религиозным ожиданием, сверхчеловеческою способностью страдать и терпеть. Поэтому русская культура есть метафизическая культура, а западная — техническая культура; и будущее принадлежит России.
Русский человек добр не из чувства долга, а потому, что это ему присуще, что он иначе не может. Это нравственность не рассудка, а сердца.
Воображение у русского человека — богато, дерзновенно и глубоко. Европеец — техник. Русский — романтик. Отсюда у него два особых дара: способность к чужим языкам и дар к сцене и театру. Русские актеры не играют, а живут на сцене. Перед русским театром — всякий европейский искусственен, натянут и дилетантичен.
Европейца тянет к специализации. Русского — к целостному созерцанию. Европеец — расчленяющий аналитик. Русский — всепримеряющий синтетик. Он стремится не побольше знать, а постигнуть связь вещей, уловить сущность. Русский способен как никто — слить поэзию, науку и религию; и в этом — будущее за ним, а он сам — человек будущего.
В России иное понимание Евангелия. У русского народа целый ряд христианских добродетелей является устойчивыми национальными добродетелями — христианство как бы врождено славянской душе. Русские были христианами до своего обращения в христианство. Поэтому христианство распространилось в России не мечом, как у Карла Великого, а само, легко и быстро — избранием.
Русское сердце было открыто не Ветхому, а именно Новому Завету. Так оно и осталось; в русской душе есть данные, делающие русского человека самым верным сыном Христа. Вот откуда русская национальная идея: спасение человечества придет из России.
Это самая глубокая и самая широкая национальная идея из всех, имеющихся у других народов.via
Из книги: «Европа и душа Востока»
matveychev_olegНемецкий профессор Вальтер Шубарт утверждал: «Западноевропейский человек рассматривает жизнь, как рабыню, которой он наступил ногой на шею… Он не смотрит с преданностью на небо, а, полный властолюбия, злыми враждебными глазами глядит вниз, на землю. Русский человек одержим не волей к власти, а чувством примирения и любви. Он исполнен не гневом и ненавистью, а глубочайшим доверием к сущности мира. Он видит в человеке не врага, а брата».
Англичанин хочет видеть мир — как фабрику, француз — как салон, немец — как казарму, русский, — как церковь. Англичанин хочет добычи, француз – славы, немец – власти, русский – жертвы.
Англичанин хочет наживаться от ближнего, француз – импонировать ближнему, немец – командовать ближним, а русский ничего от него не хочет. Он не желает превращать ближнего в свое средство. Это братство русского сердца и русской идеи. И это есть Евангелие будущего. Русский всечеловек есть носитель нового солидаризма. Прометеевский человек уже обречен смерти. Наступает эпоха Иоанновского человека – человека любви и свободы. Таково будущее русского народа.
Запад движим неверием, страхом и себялюбием; русская душа движима верою, покоем и братством. Именно поэтому будущее принадлежит России…
У европейца — человек человеку волк, всяк за себя, всяк сам себе бог; поэтому все против всех и все против Бога; и героичность его есть очень часто эксцесс себялюбия и гордости — личной или национальной. Это корыстный и хищный героизм. Европеец доволен, когда ему завидуют, и терпеть не может, чтобы его жалели, — это унижение. Поэтому он скрытен, притворяется, чопорен, чванлив и театрально надут — и когда русский это видит, то у него щемит на сердце.
Русский подходит к своему ближнему непосредственно и тепло. Он сорадуется и сострадает. Он всегда склонен к расположению и доверию. Быстро сближается. Он естествен, и в этом его шарм. Он прост, интимен, склонен к откровенности, стремится быть полезным.
Новый человек Европы не заметил, как он прошел через иудаизацию христианства и утратил и Бога и Христа. В России иное понимание Евангелия.
Русские были христианами до своего обращения в христианство. Поэтому христианство распространилось в России не мечом, как у Карла Великого, а само, легко и быстро — избранием.
Русское сердце было открыто не Ветхому, а именно Новому Завету. Так оно и осталось; в русской душе есть данные, делающие русского человека самым верным сыном Христа.
Вот откуда русская национальная идея: спасение человечества придет из России. Это самая глубокая и самая широкая национальная идея из всех, имеющихся у других народов.
Основная социальная идея русского народа такова: общество как церковь, как духовная общность, как свободное многообразие в любовном единстве, как мистическое Тело Христа…
И ещё замечательно, что русское безбожие — иное, чем на Западе: оно не холодное сомнение, не безразличие, а огненный вызов Богу, трепещущее кощунство, восстание, жалоба на Бога, может быть, тоска по утерянном Боге. Самое безбожие носит у русских характер религиозного неистовства.
И самое понимание Евангелия в России иное, чем на Западе: западное христианство болеет властолюбием — оно насильственно обращает в христианство, это воинственное, милитаризованное учение о Боге, дающем победу; это искажение Евангелия Ветхим Заветом и естественный переход от Ветхого Завета к безбожию…
Можно сказать, что европеец — человек дела, а русский — человек души и сердца. И Европа есть страна деловитости, а Россия есть родина души.
Душевный человек вчувствуется в ближнего и воспринимает его интуитивно и чутко; ему не важно происхождение, образование, партийность, профессия, титул и орден.
И замечательно, когда неевропеец впервые приезжает в Россию, он бывает приятно изумлен и обрадован; а когда русский впервые приезжает в Европу — то он чувствует себя отрезвленным и разочарованным.
Кто узнает русского лично — тот полюбит его. Пока европейца знаешь по его заслугам — до тех пор он тебе импонирует.
Русский человек, может быть, и плохой делец, но братский человек. Он мастер давать и помогать — и дает с тактом и нежностью. Он гостеприимнее всех народов Земли. Он чувствует глубоко, умиляется и плачет. Русские люди и называют друг друга не по титулам и званиям — а просто по имени и отчеству.
Просты и скромны — русские ученые. Сердечны и отзывчивы русские писатели. У русского человека — человек человеку не волк, а Бог (Преп. Серафим говорил — «человек человеку радость»).
Русский человек — не одержим западным честолюбием и властолюбием: в глубине души он хочет угодить Богу, устоять пред Его лицом, а не пред человеками.
Эта русская братскость есть выражение веры и Царства Божия. Русский человек уверен — что любящий Бога будет любить и людей; и обратно. А любить — значит, уважать.
Русский человек — настолько укоренен в вечности, что способен наслаждаться настоящим мгновением. Для европейца характерно страхование жизни в страховых обществах; для русского — пренебрежение к скопидомству. Верным инстинктом русский чует, что капиталист — раб своего капитала и что жадность есть страх и безбожие. Отсюда же у русского — не историческое, а религиозно-метафизическое созерцание истории. В истории он стремится не ухватить все и все запомнить — а постигнуть религиозный смысл событий.
Русский человек творит свою историю религиозным ожиданием, сверхчеловеческою способностью страдать и терпеть. Поэтому русская культура есть метафизическая культура, а западная — техническая культура; и будущее принадлежит России.
Русский человек добр не из чувства долга, а потому, что это ему присуще, что он иначе не может. Это нравственность не рассудка, а сердца.
Воображение у русского человека — богато, дерзновенно и глубоко. Европеец — техник. Русский — романтик. Отсюда у него два особых дара: способность к чужим языкам и дар к сцене и театру. Русские актеры не играют, а живут на сцене. Перед русским театром — всякий европейский искусственен, натянут и дилетантичен.
Европейца тянет к специализации. Русского — к целостному созерцанию. Европеец — расчленяющий аналитик. Русский — всепримеряющий синтетик. Он стремится не побольше знать, а постигнуть связь вещей, уловить сущность. Русский способен как никто — слить поэзию, науку и религию; и в этом — будущее за ним, а он сам — человек будущего.
В России иное понимание Евангелия. У русского народа целый ряд христианских добродетелей является устойчивыми национальными добродетелями — христианство как бы врождено славянской душе. Русские были христианами до своего обращения в христианство. Поэтому христианство распространилось в России не мечом, как у Карла Великого, а само, легко и быстро — избранием.
Русское сердце было открыто не Ветхому, а именно Новому Завету. Так оно и осталось; в русской душе есть данные, делающие русского человека самым верным сыном Христа. Вот откуда русская национальная идея: спасение человечества придет из России.
Это самая глубокая и самая широкая национальная идея из всех, имеющихся у других народов.via
Из книги: «Европа и душа Востока»
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-02-07 08:03 pm (UTC)Даже мою чисто западническую наукообразную концепцию в двух словах четко изложил - что мод специализация и целостность.
Думаю, немного недооценен, судя по твоим цитатам, тот момент, что этот выбор для русского еще и сознателен (а для западного человека его выбор сознателен не вполне, он целостное мышление редко способен хоть как-то понять, у нас с предельной специализацией тоже бывают проблемы, но не такие). Но и тут намек есть - слово "выбором" присутствует. И это как раз христианский выбор.
В связи с этим интересно, что у Запада практически нет монашества (как такового). У лютеран и прочих "иудаизировавшихся" далеко - нет просто, а у латинян и англикан это ученые, политики, интриганы, кто угодно, но не монахи. А так всё удивительно верно: возьми хоть мать нашу Ксению, хоть Анатолия Оптинского Старшего.
(А что касается всякого там старинного и "врожденного", что отчасти наверняка правда, только не померишь, насколько, то похоже у немцев - южных - есть немного то, за счет чего они воспринимают, бывает, православную природу - такое тайное присоединение к Греции, которая всё же почти как мы, хоть ее и подзатоптали).
no subject
Date: 2016-02-07 08:12 pm (UTC)Андрей Федорович вовсе не умер, Ксеньюшка моя скончалась, аз же грешный весь тут.
Как же ты жить будешь теперь, матушка? - Да что, ведь я похоронил свою Ксеньюшку, и мне теперь больше ничего не нужно. Дом я подарю тебе, только ты бедных даром жить пускай; вещи сегодня же раздам все, а деньги в церковь снесу, пусть молятся об упокоении рабы Божией Ксении.
Господь питает птиц небесных, а я не хуже птицы. Пусть воля Его будет.
no subject
Date: 2016-02-07 08:23 pm (UTC)Говорят, на севере по-другому и не очень получается. Даже у мышей.
(Как у немцев всё же парадоксально... юг северный, а север южный... Но зато всё же рядом с этой Тюрингией полно славян и влияния греков Кирилла с братом).
no subject
Date: 2016-02-08 04:47 pm (UTC)И именно этот стиль жизни сохранился в Англии до сих пор, в то время как в Норвегии-Дании всё уже успокоилось и стало более христианским.
Балтийско-германская зона вообще была полна славян, постепенно уступающих германизации. Только на топонимы тех мест посмотреть...
no subject
Date: 2016-02-08 07:20 pm (UTC)О чем и поляк Сенкевич еще довольно сдержанно живописал. Когда тем "немцам" ответка пришла заметная.
А ко времени христианизации всё было подозреваю изрядно по-другому. И более давно. И топонимика тогда еще не была подобна кладбищу.
Хотя, в контексте ровно Шубарта, ты, наверное, правильно проводишь различение. Но. Каков корень? А он таков, что христианизация в Норвегии не была этим западническим паровым катком. Было, конечно, что-то вроде нашего равноапостольного князя (а может даже на процент и помягче, кто там мерил).
А вот в материковой Германии уже Шубарт жалуется на то, как Карл чем-то предвосхитил поздний латинский наезд. А в несчастной Англии, так там уж папа так поездил, христианской кровушки попил, что большинство наверное еще сейчас ночью разбуди, скажут: антихрист. И волнами, волнами. Всё потоплено. Недаром Кэррол в Москву с церковно-объединительной миссией ездил, только к сожалению к этому времени они уже положительные навыки почти напрочь утеряли, только туманная память раннего золотого православия.
Конечно, Шведы были под папами и выражали их волю, Биргеры там всякие, но всё же их на отшибе не так затромбовало, да и Александр хорошо богословию научил. А когда-то давно...
Всё же и язык у них "наполовину наш", мой музыкальный слух не обманешь.
no subject
Date: 2016-02-08 07:22 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-08 04:41 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-08 07:31 pm (UTC)Началось всё раньше.
И перелом, думаю, довольно очевидный, это их выступление против Паламы. (Это если без богатой предыстории, уже самый оформленный разлом). В том числе и неприкрыто антимонашеский и именно в этом самом смысле, о котором мы тут с тобой и Шубартом пишем.
Но из этого последовало и много еще печального и характерного. По сути они отвергли возможность и необходимость знать Бога. Но поскольку совсем-то в пропасть за один шаг было тяжко, все божеские полномочия отдали папе - оракул такой, которому надо только подчиняться и кровавые жертвы, побольше. Отсюда и папа-антихрист. Причем по существу, хотя вроде бы на вид и случайно.
А то, что они принимали что хотели (и в Символе) - это уже просто демонстрация папского идольства, что они ни с кем из принципа уже считаться не хотели. До геноцида уже полшага, если с этой стороны посмотреть - "гражданства"-то уже всех не поклонившихся лишили.
no subject
Date: 2016-02-08 07:34 pm (UTC)Постепенно. Не всё даже злонамеренно. Именно, постепенно и незаметно.
no subject
Date: 2016-02-08 07:36 pm (UTC)